Огненные врата - Страница 20


К оглавлению

20

– Ерунда! Птичка склюет! – пообещал Меф.

– Что склюет? Бумажку внутри трубы? – пасмурно уточнила Даф.

– Ну так жучок съест! Не заморачивайся!

Мефодий и Дафна шли пешком от общежития озеленителей к Новому Арбату, в гости к Варваре. В подарок «гражданке Гормост» они несли хомяка. В парке Меф выпустил его из банки прогуляться по травке. Ему казалось, что на подстриженном газоне хомяк никуда не денется и догнать его будет несложно. Однако хомяк сгинул мгновенно и без всякого следа.

– Ты безответственный! Лучше бы его съел Депря! – сказала Дафна.

Меф покосился на хитрую кошачью морду.

– Ничего себе утверждение! И главное: от кого я его слышу! От девушки с флейтой, которая по роду службы обязана защищать всех хомяков, сусликов и прочих хордовых, позвоночных, плацентарных грызунов!

Даф не любила рассуждений про «род ее службы». Они лишний раз подчеркивали, что Меф еще не свет и до света ему ох как неблизко. Слишком сильна была в нем самость и желание лично решать, что хорошо и плохо, что делать и чего не делать. «Меж светом и тьмой останься собой!» Девиз звучный, но бессмысленный. Что такое тьма, как не выродившийся свет, не имеющий собственной творческой энергии и не способный самостоятельно создать даже мухи? И что ты имеешь, чего не получил бы извне? Таланты, разум, зубы, волосы, кости, пальцы – даже это от света.

Пусти Буслаева сейчас в Эдем – он после короткого периода адаптационного смущения и вежливого шарканья ножкой принялся бы валить в эдемском саду деревья, выстроил бы из них дом, воздвиг вокруг дома стену и принялся бы сам определять, кого пускать за свою ограду, а кого не пускать. Надо полагать, досталось бы не одним назойливым русалкам и скрипучим лешакам. Учитывая же, что смерти в Эдеме нет, лет так через миллиард весь Эдем оказался бы занят одним Буслаевым, а от вечных деревьев остались бы только вечные пеньки, на которых сидели бы контрабандно просочившиеся гномики.

– Меф! Ты баран! – вздохнула Дафна.

Буслаев отнесся к этому определению философски:

– Ты меня с бараном не сравнивай. Вдруг бараны обидятся?

На лбу у Дафны прорезалась озабоченная морщинка. Она думала о Варваре.

– Надо купить продукты. Что-нибудь долгоиграющее. Гречка, рис, вермишель, колбаса, сахар, мука… – сказала она.

Меф вспомнил, как в кастрюле у «гражданки Гормост» переваренные сосиски выворачивались наизнанку, образовывая причудливые композиции на тему многомерного пространства.

– А мука зачем? – спросил он.

– Для блинчиков, пирогов и так далее.

– Варвара, пекущая блинчики! На такое у меня воображения не хватит! Лучше побольше круп, консервов и колбасы.

– Варвара сильно изменилась за последние полгода, – серьезно сказала Даф. – Осталась совсем без денег. Эссиорх пытался ей дать – не берет. Продукты – дело другое. Их еще можно подсунуть, что мы и делаем.

– А бесконечная кредитка? – Мефодий слышал о ней от Корнелия.

– Обнулилась на другой день после гибели Арея. Банкир разнюхал моментально. Интересно, кто ему капнул?

Мефодий вспомнил коллекцию разбитых автомобилей, которые Варвара оставляла у столбов в разных местах Москвы.

– А машины? У нее же штук десять было. Можно постепенно продавать.

– Не осталось даже велосипеда… Арей не обременял себя такими скучными вещами, как права и документы. Половина машин Варвары оказалась в угоне. На другой половине были совершены преступления. Машины мрака, сам понимаешь.

– Она же где-то работала, – вспомнил Меф.

– Да, с зимы. В магазине «Сувениры» на Старом Арбате. Дали два месяца испытательного срока. К концу второго месяца заявили, что она не подходит, и вытурили.

– Заплатили хоть что-то?

– Нет. Сказали, у них пропала бронзовая лошадь, и она сама им должна.

– Обвинили, что она ее украла? – возмутился Буслаев.

– Или не уследила… Варвара говорит, они сами спрятали. Корнелий был в бешенстве. Примчался в магазин и…

– …разнес все из флейты?

– Нет. Укусил хозяина магазина за палец, когда его выталкивали. С флейтой что-то не сложилось. Говорит, мундштук отскочил.

– Жаль, меня там не было. Покусали бы хозяина вместе! – мрачно произнес Меф.

Дафна засмеялась.

– Лучше не надо! Какой-нибудь суккуб мигом накатал бы статью: «Два молодых человека ангельской наружности зверски погрызли хозяина сувенирной лавки».

Меф шел по Москве, ощущая подвижность и изменяемость города. Город жил, как живет человек, каждую минуту обновляясь и никогда не замирая. Выныривали и исчезали люди, возникали какие-то ситуации, проносились машины – и все это можно было увидеть лишь единожды. Вот идет навстречу девушка со стремительными ногами, нырнула в переход, и больше никогда ее не увидишь. А вот два подростка на скутере и бездомная собака у столба.

Меф сжал руку Дафны. Она вскрикнула. Буслаев порой не соизмерял сил.

– Прости! Я подумал, как ужасно было бы, если бы ты вдруг потерялась, – сказал Меф.

Даф вздрогнула.

– Сожми мне руку еще раз! – неожиданно попросила она.

Меф послушался, но Дафна осталась недовольна.

– Сильнее!

– Чего сильнее?

– Как в прошлый раз. Не жалей!

– Тебе будет больно.

– Плевать. Жми!

Меф сжал. Этот случай он быстро забыл и вспомнил только потом…

Пока же, шагая по Москве, Меф обнаружил интересную закономерность, связанную с высотными домами. Часто многоэтажный дом виден только издалека. Идешь к нему навстречу, почти бежишь, а он вдруг пропадает. Его закрывают другие дома, более низкие. Тщетно пытаешься нашарить его взглядом, а нет его, и уже сомневаешься, правильно ли идешь, не сбился ли с пути. И только в самом конце, совсем близко, дом вдруг выныривает, и ты снова недоумеваешь, как такое могло быть.

20